Ты такой же, шальной мальчишка...
Вроде все, как тогда... Ты такой же, шальной мальчишка.
Та же глаз синева, только чуть серебрится висок.
И я вновь открываю забытую памяти книжку,
Где сердца наши бьются рядом, и не нужен никто.
Вновь приснится твой запах, и нежность родной улыбки.
Полыхнет поцелуй на губах горячей, хмельной волной.
И останется в памяти образ твой нежный и зыбкий,
В полумраке тенистых аллей, что стали моей судьбой.
Засмеется весна, дивный цвет роняют каштаны.
Пьем любовь, и пьянеем от грез и невидимых слез.
Мы приходим сюда за мечтами и за обманом.
И приносим в подарок строки любимых стихов.
Вроде все, как тогда...Ты такой же шальной мальчишка.
Та же глаз синева, только чуть серебрится висок.
И я вновь открываю забытую памяти книжку,
Где сердца наши бьются рядом, и не нужен никто.
Та же глаз синева, только чуть серебрится висок.
И я вновь открываю забытую памяти книжку,
Где сердца наши бьются рядом, и не нужен никто.
Вновь приснится твой запах, и нежность родной улыбки.
Полыхнет поцелуй на губах горячей, хмельной волной.
И останется в памяти образ твой нежный и зыбкий,
В полумраке тенистых аллей, что стали моей судьбой.
Засмеется весна, дивный цвет роняют каштаны.
Пьем любовь, и пьянеем от грез и невидимых слез.
Мы приходим сюда за мечтами и за обманом.
И приносим в подарок строки любимых стихов.
Вроде все, как тогда...Ты такой же шальной мальчишка.
Та же глаз синева, только чуть серебрится висок.
И я вновь открываю забытую памяти книжку,
Где сердца наши бьются рядом, и не нужен никто.
© Copyright: Людмила Владимирская, 2016
Комментариев нет:
Отправить комментарий